Бурёнки по дороге к изотопам.

В облакимате прошло совещание по законсервированному полигону «Азгир» в Курмангазинском районе. На территории полигона расположено 10 опытных площадок, на которых с 1966 по 1979 гг. было проведено 17 подземных взрывов различной мощности. С тех пор, несмотря на выделяемые многомиллионные бюджетные средства, «спящий» полигон не стал безопасным, как не улучшились и условия жизни азгирцев.
В 2008-10 гг. в азгирской зоне была проведена комплексная инженерно-геологическая съемка. Она показала, что геоэкологические условия по нескольким показателям находятся на грани катастрофы. В подземных водах целый ряд химических элементов (кадмий, литий, медь, марганец) превышает ПДК в 2-5 раз.



Сенатор Сарсенбай ЕНСЕГЕНОВ, посетивший на днях полигон и встречавшийся с жителями сельских округов, рассказал, что медики выявили в их крови наличие тяжелых металлов. Жизнь азгирцев, по словам сенатора, осложнена ещё и отсутствием качественной питьевой воды – они употребляют воду из подземных колодцев, в которой, согласно письму от межрегионального территориального департамента «ЗапКазНедра», ПДК вредных веществ превышает норму в сотни раз.
По словам акима Курмангазинского района Аманжана ТАКЕШЕВА, медиками зафиксировано повышенное содержание в воде магния, калия, кальция, лития, никеля и бериллия. По этой причине среди населения распространены заболевания желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы. Между тем строительство кояндинского группового водопровода застопорилось. Против подрядной компании возбуждено уголовное дело, а дальнейшее финансирование строительства откладывается. Аким также напомнил, что земля в Азгире до сих пор заражена радиацией. Цезий-137 распадается через 33 года, стронций через 90-100 лет, а период распада изотопа плутония-239 составляет от 242 до 6000 лет.
Директор института ядерной физики Национального ядерного центра Адиль ТУЛЕУШЕВ сообщил, что с 1995 года полигон находится в ведении ядерного центра. С 2001 года там проводится радиационный контроль, с 2002-го – работы по ликвидации радиоактивных пятен. Он также заявил, что их исследования не выявили значимого негативного влияния полигона на радиационную обстановку. Но исследованные поверхностные воды и источники водоснабжения однозначно непригодны для питья. Далее А. Тулеушев выдал противоречивую фразу: “Радиационная обстановка на территориях и в населенных пунктах, прилегающих к полигону, нормальная, но все места проведения ядерных взрывов являются радиационно опасными и требуют постоянного контроля. А наиболее вероятный механизм угрозы – распространение радионуклидов с подземными водами”.
Сразу после окончания доклада на ядерщика посыпался шквал вопросов. С. Енсегенов спросил, почему за столько лет площадь полигона не была забетонирована. Сегодня он огражден обычной металлической проволокой, которую пасущийся скот благополучно сносит, после чего мирно пасется на зараженной земле. Тулеушев парировал: полигон огражден согласно прописанным нормам, а опасность исходит от того, что находится под землей, а не на её поверхности.
Депутат областного маслихата Магауйя ЧЕРДАБАЕВ:
– В каких условиях вы транспортируете пробы воды в свои лаборатории и почему результаты ваших исследований дают благополучную картину, в отличие от представленных «ЗапКазНедрами»?
Причём выяснилось, что «ЗапКазНедра» заказывали эти исследования, собственно, в лаборатории самого института. Тем более не понятна разница!
Представители института заявили, что все пробы подземных вод доставляются на исследования на автотранспорте в региональную лабораторию в Аксае (Западно-Казахстанская область), а в Алматы отправляются минимальные партии для проведения сложных анализов. Они также заявили, что гарантируют достоверность лабораторных исследований, проведенных у них. Но не смогли объяснить, почему лаборатория выдала столь разные результаты.
Атырауские оппоненты поставили под сомнение качество исследований аксайской лаборатории, которая, по их словам, не справляется с объёмом работы по аналогичному объекту в своём регионе. И даже обвинили А. Тулеушева в обмане.
Начальник областного ЧС Жасулан ДЖУМАШЕВзаинтересовался, почему институт, как выяснилось, перевозящий по автомобильным дорогам потенциально опасные вещества, ни разу не согласовал свои действия с департаментом ЧС. Представители института стали убеждать, что все пробы, которые они отбирают на полигоне и транспортируют, безопасны. «Тогда какой смысл отправлять пробы в лабораторию, если вы заранее уверены, что они не радиоактивны?» – тут же отреагировал зал. Представители назвали все эти обвинения некорректными. По их словам, пробы воды могут отличаться в разное время года, а расхождения в исследованиях могут колебаться согласно шкале, утвержденной МАГАТЭ.
Между тем интересно было узнать, что в 2009-2011 гг. объём финансирования азгирских исследований института составил около 74 млн тенге. А из местного бюджета на работы по ликвидации участков радиоактивного загрязнения, по словам А. Тулеушева, было выделено в последние годы около 20 млн тенге.
Вице-министр Министерства охраны окружающей среды Мажит ТУРМАГАМБЕТОВподытожил, что многочисленные комиссии, созданные в предыдущие годы, не выполнили поставленные перед ними задачи.
– Я считаю, мы ставили вопрос не в той плоскости. В первую очередь надо исследовать влияние полигона на людей, – сказал он.
Напоследок эколог Махамбет ХАКИМОВ поинтересовался у ядерщиков: не повлечет ли вхождение Казахстана в международный проект ядерного банка создания на территории Азгира кладбища для радиоактивных отходов из других стран?
А. Тулеушев заявил, что банк ядерного топлива предполагает не захоронение отходов, а размещение, «по примеру банковского депозита», в той или иной надежной стране высокообогащенного урана.
– Размещение ядерных отходов в Казахстане не предусмотрено, – «успокоил» всех главный ядерщик страны.

Лаура СУЛЕЙМЕНОВА

Сперто тут

РЛС «Дуга»
Начну издалека. В 40х годах прошлого века в СССР стали проводиться работы по созданию загоризонтных РЛС (радиолокационных станций). В 1946 году конструктором Н.И. Кабановым впервые в мире предложена идея раннего (загоризонтного) обнаружения самолётов на расстоянии до 3000 километров. Несколько лет работы в этом направлении продолжались, и был построен макетный образец загоризонтного радиолокатора, осуществлявший слежение на расстоянии 2500 км за пусками ракет с Байконура.
В дальнейшем были построены ещё две загоризонтные РЛС такого типа: в районах Чернобыля и Комсомольска-на-Амуре. Эти станции должны были надёжно производить обнаружение группового и массового старта баллистических ракет с территории США.
В 1970 году вблизи города Николаев (мой родной город) был создан опытный образец загоризонтной РЛС — испытательный узел «Дуга» с одноимённой РЛС «Дуга».
Строительство станции под Чернобылем на узле «Дуга-1» было закончено в 1985 году и она вошла в состав системы ПВО страны. Строительство станции вблизи Чернобыльской АЭС объяснялось её высокой энергоёмкостью. Эта РЛС получила название «Чернобыль-2».
Таким Чернобыль-2 виден из космоса (Google Earth):
Вообще, Чернобыль-2 – самое загадочное место в Зоне Отчуждения. Экспериментальный узел «Чернобыль-2» был сверхсекретным объектом и на всех топографических картах того времени, между селами Копачи и Диброва, где находилась РЛС, стояла точка, обозначенная как “пионерский лагерь”. О том, что находится на объекте ходило огромное количество слухов и кривотолков. Говорили даже о том, что здесь находится центр, управляющий психотропным оружием…
Знаем, знаем! Персонал ЧАЭС никакого отношения к аварии не имеет. Причиной тому – сверхмощные антенны военной станции «Чернобыль-2». Мало того, что с их помощью проводилась космическая разведка и обеспечивалась противоракетная оборона СССР с западного направления, антенны держали под контролем атлантическое побережье США. Это было бы ещё ничего, но с 1985 г. антенны РЛС стали использовать и для распространения гамма-квантовой энергии фазовым сверхчастотным излучением. А катастрофа на ЧАЭС в апреле 1986 г. произошла из-за резкого увеличения излучения гамма-квантов во время эксперимента с целью их контролируемого распространения. Это излучение оказалось направленным прямо на реактор 4-го блока. Оно-то и спровоцировало его взрыв.
Всё дело в том, что Чернобыль-2 являлся одним из центров психотропного оружия. И психотропное излучение его антенн в ночь на 26 апреля 1986 г. было направлено как раз на 4-й блок. Находясь под его влиянием, дежурная смена этого блока совершила все те роковые действия, которые и привели к Чернобыльской аварии.
К сожалению, учёные никак не могут прокомментировать слухи о психотропном излучении, потому что наука их попусту не изучала. Тем более не известно, могло ли подобное излучение проникнуть сквозь толстые железобетонные стены 4-ого энергоблока.
А вот свойства гамма-квантов учёным хорошо известны. Ещё никто не научился управлять гамма-квантами, как, скажем, управляют радиоволнами. Поэтому говорить о воздействии гамма-квантов на 4-ый энергоблок могут лишь несведущие в этих вопросах люди.
Как мы видим, хотя большинство историй о Чернобыле-2 оказываются обычными небылицами, он всё равно окутан множеством тайн. Эти антенны (высотой до 150-ти метров) в Зоне Отчуждения видны почти отовсюду. Но ещё пять лет назад мало кто знал, что находится там, в лесу. К Чернобылю-2 ведёт неприметная дорога, и просто так найти путь к таинственному объекту практически невозможно. Воинская часть в пяти километрах от ЧАЭС, существовала в условиях строжайшей секретности. С помощью этих антенн следили за происходящим на ракетных базах НАТО. Василий Крючков, секретарь ЦК КПУ по вопросам обороны в 1986г.:
Это загоризонтная связь. Бросается за горизонт меченый атом — не просто сигнал, а меченый атом. Он отображается от космоса, идёт к земле, и по сути дела, ложится там, откуда могут запускать ракеты. И этот сигнал возвращается и даёт нам понять — изменилось или не изменилось. И через 2 минуты мы знали, когда запустили ракету и куда направлено ее движение.
Придумали такую систему в Украине — совместная разработка николаевских и днепропетровских учёных. Сейчас же заброшенный, но продолжающий функционировать, Чернобыль-2 продолжает рождать всевозможные слухи. В 1993 году вопрос о психотропном оружии даже рассматривался в сессионном зале Верховной Рады, а сейчас стал великолепной почвой для «воздвижения» на руинах экс-РЛС Мозговыжигателя…



Городок Чернобыль-2
Хмуроватый старшина долго и придирчиво рассматривает мой паспорт и пропуск «Зона отчуждения» со знаком радиационной опасности. Заглядывает в каждый уголок салона машины, просит открыть багажник… Строгие формальности наконец позади, массивный шлагбаум КПП «Лелев» поднимается — и я попадаю в «десятку». Так меж собой работники 30-километровой зоны ЧАЭС называют самую грязную территорию вокруг станции радиусом в 10 км. Именно здесь, юго-западнее Припяти, города-призрака, и находится уникальнейший в прошлом военный объект «Чернобыль-2», или, если официально, — Центр дальней радиосвязи. Его огромные, возвышающиеся над лесом ажурные антенны видны за многие километры. — Высота большой антенны -150 метров, а малой — 90, их общая длина 900 метров, — поясняет сопровождавший меня Юрий Рейхтман, подполковник запаса, спец в области радиолокации. «Чернобыль-2» до аварии являлся загоризонтной радиолокационной станцией дальнего обнаружения пусков баллистических ракет войск НАТО. Всевидящее око этого комплекса слежения, входящего в систему раннего предупреждения о ракетном нападении, обслуживало несколько сотен офицеров. Специалисты фиксировали и учебные запуски ракет, и старты «Шаттлов», и все, что представляло интерес для войск противоракетной обороны СССР… В «Чернобыль-2» было вложено, по разным оценкам, от 500 млн. до 1,5 млрд. долларов. Дорогое уникальное добро охраняли несколько рот спецвойск. Грибников, игнорировавших запретные знаки в лесу, быстро отправляли восвояси усиленные наряды милиции. Судьба «Чернобыля-2» была предрешена уже утром 26 апреля 1986 года, когда стало ясно, что из-за высокого уровня радиации может быть выведена из строя электронно-вычислительная техника. Ведь мощная система вентиляции всасывала вместе с воздухом всю «грязь», которая накрыла их в первые же часы после аварии на ЧАЭС. Командир объекта Владимир Мусиец, получив «добро» Москвы, распорядился заблокировать все системы. После этого Центр дальней радиосвязи так и не включался в работу. Прибывшая из Ленинградского военного округа бригада химзащиты пыталась провести дезактивацию, но безуспешно. Многие солдаты и офицеры, которым предстояло еще долго охранять объект, получили высокие дозы облучения. В.Мусиец, к примеру, уже в начале мая был госпитализирован, «хватанув» 60 рентген, то есть 12 допустимых на сегодня годовых санитарных норм.… С волнением вхожу в святая святых «Чернобыля-2» — здание его бывшего командного пункта. Поднявшись на второй этаж по ступеням, захламленным битым стеклом, шлангами и проводами, ужасаюсь. Огромный зал, некогда начиненный уникальными ЭВМ, раскурочен до основания. Под ногами тысячи изувеченных блоков, плат и прочей электронной начинки. Сотни шкафов бывших вычислительных комплексов зияют каркасами с останками «мозгового» центра. — Это наследство нам досталось семь лет назад, — говорит Рейхтман. — Тогда «Чернобыль-2» передали в подчинение центру по переработке и захоронению техногенных отходов «Техноцентр». Золото, платина, серебро и другие драгметаллы были извлечены до нас, а то, что видите, особой ценности не представляет. А вот желающих завладеть антенными конструкциями из высоколегированных марок стали — хоть отбавляй. Пять лет кряду и администрацию зоны отчуждения, и руководство «Техноцентра» засыпают письмами за подписью влиятельных лиц страны, настойчиво рекомендующих демонтировать и малую, и большую антенны «Чернобыля-2». — Но мы пока держимся, — бодро произносит Владимир Холоша, руководитель зоны отчуждения ЧАЭС.- Хотим использовать эти антенны более разумно — как конструкции для размещения ветровых электрогенераторов. Здесь на высоте 117 метров приличная среднегодовая скорость ветра. Суммарная производительность «ветряков», по оценкам, которые мы делали вместе с Институтом нетрадиционной энергетики и электротехники, может быть до 30 миллионов кВт/час в год. Станислав Прокопчук «Труд» — 10 апреля 2004 г.

Загоризонтная радиолокационная станция Дуга (5Н32) иначе ЗРЛС «Дуга-1»
Чернобыль — 2 расположен в 9ти километрах от г. Припьять



Координаты:
51°18'16«N
30°3'58»E

посмотреть на карте

Загоризонтная радиолокационная станция Дуга (5Н32) — советская радиолокационная станция для раннего обнаружения запусков межконтинентальных баллистических ракет. Задача этой станции — обнаруживать пуски ракет в США по изменениям состава ионосферы, вызываемого ракетными двигателями. В СССР было создано всего три таких радара – рядом с городами Николаев, Комсомольск-на-Амуре и Чернобыль.



Решение о создании загоризонтной радиолокационной системы Дуга №1 (возле г. Чернобыль) было принято на основании постановлений Правительства от 18 января 1972 и 14 апреля 1975 года. Уже в 1976 году был смонтирован главный радиолокационный узел ЗГРЛС Чернобыль-2. Генеральным проектировщиком ЗГРЛС был Научно-исследовательский институт дальней радиосвязи (НИИДАР), а главным конструктором и вдохновителем идеи ЗГРЛС — Франц Кузьминский. Возле радара, сооруженного недалеко от города Чернобыль, был создан гарнизон, где жили военные и их семьи. В гарнизоне была расквартирована воинская часть космической связи № 74939, которой командовал полковник Владимир Мусиец.
Ныне этот объект сильно заражен и, разумеется, не эксплуатируется.



С помощью мощных излучателей военные смогли заглянуть за горизонт. Очевидно, что благодаря таким способностям этот комплекс получил название – загоризонтные радиолокационные станции (ЗГРЛС) или «Дуга-1» (Радиоцентр дальней связи Чернобыль-2). Уникальные способности радара кроются в новаторских идеях конструкторов воплотившихся в исполинских размерах конструкций мачт и принимающих антеннах. Трудно говорить о точных геометрических размерах ЗГЛРС. Данные общедоступных источников противоречивы и, вероятно, неточны. Так высота мачт большой антенны составляет от 135 до 150 метров, а длина — от 300 до 500 метров. Второй радар несколько скромнее. Порядка 250 метров в длину и до 100 метров в высоту. При таких, поражающих воображение, размерах – объект виден почти с любого места Чернобыльской зоны отчуждения. По данным некоторых источников, стоимость капиталовложений составляла семь миллиардов советских рублей (есть информация о 600-700 млн. рублей). Для сравнения – это вдвое дороже, чем строительство Чернобыльской АЭС. Очевидно, что строительство ЗГРЛС возле атомной электростанции объясняется в потребности большого энергопотребления. Важно отметить, ЗГРЛС в Чернобыле-2 предназначалась для приёма и обработки сигнала. По имеющейся информации ЗГРЛС потребляла около 10 мегаватт. Передатчик комплекса располагался возле города Любеч Черниговской области, на расстоянии 60 км от Чернобыльской станции. Антенна в Любече была меньше и ниже, её высота составляла 85 метров. На данный момент передатчик уничтожен.



Конструкторы и разработчики ЗГРЛС – Е. Штырен, В. Шамшин, Франц Кузьминский, Э. Шустов
Дата и место строительства первой ЗГРЛС: 1975 год. Город Комсомольск-на-Амуре
Первое опытное включение ЗГРЛС Чернобыль-2: 1980 год.
Проектный институт: НИИДАР (Научно-Исследовательский Институт Дальней Радиосвязи



Трагизм ситуации с Дугой-1 усугубляется тем, что станция была принята на боевое дежурство ПВО СССР в 1985 году, а в 1986 году система была полностью модернизирована и начала проходить Государственную приемку. И тут шарахнул 4ый блок ЧАЭС. До модернизации, использование ЗГРЛС было затруднительным, поскольку часть диапазона рабочих частот совпадала с частотой работы авиационных систем. Некоторые источники утверждают, что после начала работы чернобыльского радара ряд правительств западных стран заявили о недопустимости работы этой системы, которая препятствует безопасной работе гражданской авиации в Европе. Хотя разработчики ЗГРЛС отвергали обвинения и говорили, что возмущение правительств европейских стран заключается в том, что СССР накрыл «колпаком» все воздушное пространство над Европой и страны НАТО не могли ничего этому предоставить. После модернизации эта проблема совпадения рабочих частот ЗГРЛС с частотами гражданской авиации была решена.
Полное закрытие инфраструктуры города Чернобыль-2 было проведено не сразу – до 1987 года она была законсервирована. Но со временем стало понятно, что эксплуатировать ее в условиях зоны отчуждения невозможно. Основные узлы системы ЗГРЛС были демонтированы и вывезены в г. Комсомольск.
За характерный звук в эфире, издаваемый при работе (стук) получила название Russian Woodpecker (Русский Дятел).



Эта станция наделала много шума — когда при ее запуске многие западные державы обнаружили ее стук на частотах гражданской авиасвязи. Был официальный протест от США, Британии и других стран. После чего Советы вынуждены были сменить полосу частот для зондирования. Были даже курьезы, когда радиолюбители многих стран пытались вести противодействие дятлу путем передачи записанного стука в противофазе. Само-собой- толку от этого небыло.



Попасть в город и подойти к ЗГРЛС сегодня достаточно трудно. Объект режимный и находится под постоянной охраной одного из предприятий в Чернобыльской зоне. Много можно говорить о царящей разрухе и опустошении построек Чернобыля-2, а также о глубине навеваемой тоски, которую испытываешь от созерцания этих мест. Можно много говорить о поглощении природой этого техногенного монстра, которое заключается в «затягивании» бетонных покрытий дорог и тротуаров наносным почвенным субстратом и разложившимися останками растительности. Некоторые кирпичные строения разрушаются изза деревьев, выросших на крышах, кирпичных стенах строений.



Гигантских размеров антенна комплекса — высотой с небоскреб (150 метров) и шириной в семь футбольных полей (750 метров) породила много легенд: например, что она способна воздействовать на психику людей на расстоянии в тысячи километров, или то, что радар являлся геофизическим (климатическим) оружием (эту версию реально рассматривал Конгресс США) и т.д.

Решили мы однажды съездить в лес за грибами. Изучая карту меня привлекли круглые шляпки «грибочков», которые хорошо разрослись к югу-западу от Москвы на уровне второй бетонки. Измерение диаметра по спутниковым снимкам говорило о том, что диаметр двух самых больших порядка 30 метров. Что же, надо ехать на разведку, а то вдруг кто опередит.

спёрто тута

На самом деле это позиции дальнего компонента системы А-135 ПРО Москвы. Всего здесь восемь шахт противоракет и шесть радиолокаторов закрытых углепластиковыми колпаками.

1. Территория заброшена явно очень давно.

2. Здание радиолокатора ведения цели.

3. Теоретически здесь присутствует охрана, которая охраняет узел связи.

4. В гараже микроавтобус «Вооруженные силы России» приехавший из Краснодарского края.

5.…

6. Одна из вынесенных стен гаража, видимо попасть внутрь так было проще, чем открыть железные ворота.

7. Диаметр колпака порядка 30 метров.

8. Но к сожалению внутрь этого радиолокатора попасть не удалось — лестницы отпилены, двери закрыты на замки.

9. А рядышком в лесу еще остатки позиций С-25, странно что еще не проданные дачникам.

10. Большой ангар.

11. А вот ряд из четырех «маленьких» радиолокаторов, их диаметр примерно 20 метров.

12. Здесь же располагаются шахты противоракет.

13. Рельсы демонтированы, крышки наглухо заварены.

14. Ну теперь можно и в здание радиолокатора залезть.

15. Около двери информационная надпись о коэффициенте ослабления радиации.

16. Пешком по лестнице примерно как на 5 этаж и мы под колпаком.

17. Справа постамент от радиолокатора, его самого разумеется здесь уже нет.


Поскольку я был без штатива, то снял небольшой видеоролик. Эхо просто фантастическое. Вы все наверняка были в Шаре в лесу, неподалеку от Дубны и знаете какое там эхо.

К сожалению там лежит только углепластиковый колпак в лесу, без центрального постамента. А здесь имеется возможность оказаться почти в самом центре огромной сферы. Представьте себе, что любой звук отражается равномерно со всех сторон, мозг в таких ситуациях просто отключается.



Вообщем, место с фантастической акустикой. Находится на второй бетонке, рядом с военным городком Наро-Фоминск-10, по пути в замечательный пионерский лагерь «Ясная горка». Не забывайте про наличие действующего узла связи на территории.

В бомбоубежище находится имущество ГО, дизель-генератор, дозиметрические приборы.
Все имущество достаточно хорошо сохранилось, возможно даже, что дизель можно запустить.

развалины заброшенного защитного сооружения гражданской обороны бомбоубежища в Улан-Удэ











Дозиметр ДП-3Б предназначен для измерения уровней гамма – радиации на местности. Устанавливается на автомобилях, самолетах, вертолетах, тепловозах, речных катерах, ПРУ.




спёрто тута

Координаты:
47°51'49«N
48°1'6»E

посмотреть на карте

Из трех ядерных полигонов, где в советское время осуществлялись испытания, менее всего известен Азгир, он же Харабали. А между тем на нем в период с 1966-го по 1979 год было произведено 17 подземных взрывов на десяти технологических площадках глубиной от 165 до 1500 метров. Первый — на расстоянии в 1,5 километра от поселка Азгир, где на тот момент проживало 500 человек, он заставил поколебать почву 22 апреля 66-го.

Возьмем специальную карту. Горный массив Большой Азгир расположен в Западном Казахстане, почти на границе с Астраханской областью. Чтобы сориентировать читателя, поясню: этот участок примыкает к двум рекам — Ахтубе, в районе поселка Харабали, и матушке Волге. Мимо участка проходит Приволжская железная дорога. Станция Верблюжья находится от полигона на расстоянии 100 километров.

С геологической точки зрения массив имеет уникальную глубину залегания каменной соли — 10 километров до подножия платформы. Здесь, во всех трех соляных куполах, и проводились секретные испытания, в которых самое непосредственное участие приняли работники МСУ-24 треста «Гидромонтаж». Они сопровождались большой научной программой по использованию мощных взрывов в мирных целях, в частности, для изучения возможности создания камер-хранилищ для топлива и отходов ядерного производства. Дело в том, что каменная соль обладает уникальной непроницаемостью, она не изменяет своих свойств во времени. Образовавшиеся сухие полости могут существовать длительное время и, что привлекло специалистов и военных, использоваться в интересах атомной отрасли.

Одним из начальников участка на харабалинском полигоне был ветеран треста «Гидромонтаж» Анатолий Григорьевич Харыбин. К полигону он подбирался несколько лет.

— Зимой 1967 года, — рассказывает он, — я принимал участие во всесоюзном совещании буровиков в Москве, где представлял объединение «Саратовнефтегаз». Узнав о том, что в поселке Селятино есть закрытое буровое предприятие, заинтересованное в опытных специалистах, я приехал в МСУ-24. Здесь начальник отдела кадров В.М. Липатов познакомил меня с главным специалистом по бурению треста «Гидромонтаж» С.М. Гамзатовым, с которым у нас, естественно, как у нефтяников, нашлись общие знакомые по работе. После беседы я заполнил анкету и убыл домой, не придав этому особого значения. Однако в начале февраля 1970 года, когда я уже работал ведущим технологом Заволжского геологоразведочного треста, ко мне домой приехал заместитель главного инженера МСУ-24 Н.А. Щербань. Он передал просьбу Гамзатова о моем переходе в МСУ-24 — сначала на объект «Большой Азгир».

Наша справка

Соляной купол, форма залегания каменной соли в земной коре. Под влиянием тектонического давления пласты соли, обладающие высокой пластичностью, выжимаются вверх в виде купола или столба, приподнимая или даже разламывая и протыкая слои породы нас собой.

В 1966-1979 годах на территории Казахстана (бывшая Гурьевская область, а в настоящее время Денгизский район Атарауской области) на соляном месторождении созданы объекты для отработки ядерных взрывов (промплощадки А-1 — А-Х1, объект «Галит»). Цель: отработка ядерно-взрывной технологии создания подземных емкостей в массиве каменной соли.

Прибыв на место, Харыбин осмотрелся, ознакомился с положением дел на участке №2, где ему предстояло работать. Туда как раз только начало поступать оборудование для монтажа тяжелой буровой установки ЗД-61.

— После посещения полигона, я дал согласие о переходе на работу в МСУ-24. Однако, к сожалению, руководство геологоразведочного треста перевод мне не дало, а райком еще полгода не снимал с партийного учета. Так что льготы по выслуге лет я потерял, и мне в возрасте 31 года пришлось их зарабатывать вновь… В 1970 году на полигоне начались работы по созданию технических вертикальных скважин под ядерные взрывы. Специфика Большого Азгира — взрывы в пластах соли. Для чего?.. Создание герметичных полостей, предназначенных для хранения отходов атомной промышленности.

В период проведения подземных взрывов рассматривался вопрос о переселении местных жителей на центральную усадьбу совхоза «Балдудук». Однако в связи с малым объемом работ непосредственно на Западном Азгире этот вопрос решен не был. Не правда ли, чего мелочиться? Проведение же работ на Восточном Азгире никак не влияло на жизнь населения. Во всяком случае, так утверждалось.

Еще раз уточним. Подземные ядерные взрывы проводились в соляном массиве на глубинах от 160 до 1500 метров в вертикальных скважинах, в сочетании с мероприятиями по их герметизации это должно было полностью исключить выход первичных (аэрозольных) радиоактивных продуктов на дневную поверхность. Однако не все оказалось так, как рассчитывали. Люди из числа персонала атомного полигона хватанули дозы. Кто сколько…

Всего за пятнадцать лет работ в соляных куполах было образовано девять устойчивых полостей суммарным объемом 1,2 миллиона м. кб. без каких-либо изменений дневной поверхности в эпицентральных зонах. Лишь в одном случае (на площадке A-IX) образовалась провальная воронка диаметром 500 и глубиной до 1 8 метров, изолированная от полости взрыва. Согласно имеющимся данным, в одной из полостей на глубине до 1000 метров был захоронен радиоактивный грунт. В другой — «погребены» части механизмов и конструкций, всего около 200 кубических метров твердых радиоактивных отходов.

Ситуацию отслеживали, производили измерения содержания радионуклидов в почве, растительности, воде на территории промплощадок и в окружающих населенных пунктах. Такой контроль выполнялся как в ближайших кошарах с населением 10-15 человек (Мехтей, Балель, Мекул, Даукен, Шукыр и др.), так и в крупных населенных пунктах в радиусе до 70 км (Азгир, Батырбек, Балкудук, Суюндук, Харабали). На сей счет имеются подробные материалы о радиационных проявлениях по данным 150 научно-технических отчетов НПО «Радиевый институт имени В.Г. Хлопина».

Ситуация на промышленных площадках контролировалась и после 1979 года, благодаря чему имеются подробные данные по изменению радиационной обстановки на каждой «точке» в зависимости от проведенной на ней после каждого подземного взрыва технологической операции. В 1990 году были сняты детальные картограммы загрязнения промплощадок и территорий в радиусе 1 километра для уточнения объема работ по их дезактивации и определения качества рекультивации

В 1989-1994 годах силами специалистов из Арзамаса-16 все площадки были подвергнуты дезактивации и рекультивации. А закрыт полигон «Азгир» был в 1996 году. Несмотря на это, на месте бывших скважин радиоактивность наблюдается и по настоящее время. Установлено, что часть возникших полостей затопили подземные воды, и атомное загрязнение распространяется по водоносным горизонтам, расширяя площадь опасной территории для всего живого.

Согласно данным ученых из Казахстана, по многим показателям состояние здоровья жителей Азгира намного хуже соответствующих индексов у населения зоны Чернобыльской катастрофы. Растительность и дикие животные также пострадали. Так, например, из трех отстрелянных летом 1991 года сайгаков (первый — в районе промышленной площадки А-1, располагавшейся в 1500 метрах от поселка Азгир), — два оказались слепыми.

Собирая материал, я показала Харыбину эти неутешительные данные. Тот не удивился.

— А чего вы хотите, — заметил Анатолий Григорьевич. — Я пробыл начальником участка недолгое время. В феврале 71-го меня срочно вызвали с Большого Азгира в Селятино. По прибытии выяснилось, что мне нужно лететь на Новую Землю. Однако и того времени, что я пробыл в казахской степи, хватило, чтобы хватить дозу радиации. Многих их тех, кто работал вместе со мной, уже нет в живых. Вот вы спрашиваете, чем предохранялись люди, когда после взрыва проникали в образовавшуюся полость, чтобы забрать научные образцы? Да ничем. Рваной телогрейкой и спиртом. Конечно, хорошенько отмывались водой. Но разве этим можно защититься от радиации?

Вообще, информации о Харабалинском полигоне крайне мало. Но вот что удалось установить. При взрывах в технологических скважинах A-I, А-II и A-VIII произошло не соответствующее прогнозным оценкам истечение радиоактивных инертных газов, что сказалось на персонале. Оба случая были отнесены к нештатным радиационным ситуациям.

Сейчас в Азгире проживают 624 человека, в селе Асан — 537. Именно эти населенные пункты находятся в самой потенциально опасной зоне бывшего ядерного полигона. По оценкам специалистов, на многих технологических площадках, где уже проводились работы по ликвидации опасных очагов, радиация появилась вновь. На одной площадке вблизи населенного пункта начал проваливаться грунт, появились проемы и гроты. Значит, радиация будет распространяться дальше.

Как показывают пробы, вода в азгирских колодцах непригодна для употребления. Сами участники испытаний в течение 20 лет возили воду для приготовления пищи из более благоприятных мест. Зато коренное население поселков — и тогда, и сейчас — продолжает «утолять жажду» из местных источников, несмотря на строжайшие предупреждения санитарно-эпидемиологических служб. Вопрос только, откуда им брать другую, экологически чистую воду?..

Развитие цивилизации считается благом. Лично я в этом не уверена. Слишком высокую цену приходится платить человечеству, его коллективной душе за научно-технический прогресс. Слишком велики издержки. Вот и на ядерный алтарь принесены сотни тысяч жертв. И тех, кто погиб или умер, и тех, кто пока еще жив.

В 1954 году на Тоцком полигоне взорвали атомную бомбу. Ну, взорвали и взорвали. Однако этого показалось мало. 44 тысячи военных с противогазами вошли в зону поражения и овладели условной высотой в самом эпицентре взрыва. В этих учениях приняли участие 600 танков, 320 самолетов и другая боевая техника. Но мало кто знает, что несколько раньше аналогичный эксперимент провели Соединенные Штаты на своих военных. Наши решили повторить. Политические системы были разные, а подход оказался один.

Естественно, что никаких обследований из соображений секретности не проводилось. И тем более не сообщалось, что в ходе учений все получили облучение. Кто меньше, кто больше… Жить им оставалось всего ничего. Озерск и Чернобыль были еще впереди.

Руки с разной степенью поражения лучевой болезнью, ящики с противогазами, 1600 индивидуальных аптечек и 200 килограммов сухарей…

автор КП-Красноярск Татьяна ШОКАРЕВА — 16.11.2011



Нам нельзя говорить, где находится это бомбоубежище, давать его точные координаты. Впрочем, вряд ли это кому-то поможет: попасть в него просто так не получится. Нет, дело даже не столько в круглосуточной вооруженной охране объекта, на территории которого он находится. Вы его можете просто не найти в бесконечных постройках. А найдя, вряд ли справитесь с гидравлической дверью, даже не одной. А еще там сигнализация…

Впрочем, все, что там было интересного, мы сфотографировали и сняли на видеокамеру. Итак, видеоэкскурсия в самое укомплектованное убежище Красноярска.

Неприметная лестница ведет вниз. Здесь очень жарко – батареи шпарят. Металлическая дверь, за ней – еще одна, и вот он – вход в бункер. Убежище создано с расчетом на то, чтобы можно было здесь спрятаться во время химической атаки, техногенной катастрофы или любой другой беды.



Дверь выгнута полукругом – такая лучше сохранит тех, кто за ней успеет спрятаться, от взрывной волны. Бункер абсолютно автономен: вентиляция, водоснабжение, медикаменты, система очистки воздуха, несколько вариантов подачи электричества.

Итак, мы внутри. За нами с оператором неотступно следует специалист по гражданской обороне организации, которой принадлежит убежище. Обещает отвечать на вопросы и все показывать.



Сразу поражает площадь помещения – здесь около тысячи квадратных метров. Довольно темно. Лампочки светят тускло – экономия.

Пол выкрашен веселенькой зеленой краской. Еще свежая – нечасто тут топчутся люди.



В одном помещении – двухэтажные лежаки для людей. На первом этаже положено сидеть – по двое-четверо, в зависимости от габаритов сидящих. На верхней полке – место для лежания. Спать предполагается в случае ЧС по очереди. Да хоть вповалку, лишь бы в безопасности. На полке я, конечно, попробовала лечь. На верхотуру не полезла – страшно, конструкция немилосердно качается… В общем, уместилась я с трудом. Товарищам, чей вес перевалил за центнер, советую срочно худеть – мало ли, свалитесь с лежанки в случае, если лезть в такое убежище придется по причине жизненной необходимости…

Кстати, про жизненную необходимость. В убежище стоит несколько десятков (как бы не сотен) деревянных ящиков, забитых всевозможными противогазами. Один из «слоников» я примерила. Всунуться в него получилось лишь с третьего раза (что с меня, бабы, возьмешь). Волосы немилосердно тянуло резиновым намордником, стеклышки для глаз, на мой взгляд, посажены слишком близко и на немыслимом совершенно друг от друга углу. Клаустрофобия дала о себе знать. Хорошо еще, показали вовремя клапан, который в противогазе нужно освободить. Зато вот снять противогаз у меня получилось за полсекунды, да еще так красиво… Теперь я понимаю, почему во многих киношках про сталкеров показывают, как противогаз снимают, но не показывают, как его надевают. Ну никакой эстетики, чесслово.



Пока я возилась с противогазом, краем глаза заприметила валенки. Их тут тоже тыщи – на случай, если ядерный барабум придется на зимнее время года. Валенки – тяжеленные, подбиты резиновой толстенной подошвой (подозреваю, в таких по лужам кислоты прыгать можно). Размерчика своего я не нашла – все сплошь сорок шестой … На кого такие пошиты, на каких монстров, — возмущалась я, перебирая тяжеленные тапки. К ним, кстати, в шкафчике припасено средство от моли, целая коробка с аэрозолями.

Что ж, двигаем дальше. Иду по коридору и сталкиваюсь с тремя манекенами. Выглядят они жутковато. В комбезах, противогазах… Осторожно здороваюсь с ними. У женщины-медика на плече сумка. Внутри – книжка-инструкция, как вести себя при ЧС. Изучаю и кладу на место.



Медицинская комната. Скорее, это даже три комнаты: одна побольше, что-то вроде госпиталя – те же двухэтажные лежаки вдоль стен, стол посередине (для заседаний врачей, вероятно), есть даже маленькая трибуна с патриотичной надписью «СССР». Это ж каких годов мебель-то? А выглядит ничего, кстати, очень даже крепкая. На века раньше строили, это точно.

Одна из маленьких комнат в медпункте – осмотровый кабинет. Стоит кушетка, еще одна прислонена к стене в вертикальном положении (вип-места для привилегированных пациентов, вероятно). Стол для врача. Лекарства находятся в соседнем помещении. 16 коробок с индивидуальными аптечками по 100 упаковок в каждой. Все тщательно запаковано, на этикетке – дата изготовления. Свеженькие, полгода не прошло, хранить их можно до двух лет. Ни бинтов, ни чего-то еще из медикаментов я не нашла. Наверное, хорошо спрятаны.



Двигаемся дальше. Кухня! Коробки-коробки-коробки, этажерки завешаны белыми тряпками. Один из ящиков меня потряс надписью: «Сухари. 200 кг» (!) Двести! Килограммов!!! Трясу ящик. В нем пустота.

Смотритель убежища поясняет: продуктов тут нет. Зато есть несколько часов по регламенту, за которые положено в убежище перетащить провизию из кухни. Она находится на наземном этаже и продукты там всегда свеженькие. Хорошо, конечно, но лично я не уверена, что в случае бомбежки кто-то полезет в столовую с тележкой и притащит положенные 200 кило сухарей.



Да ладно с ними, сухарями.

Соседнее помещение полностью отдано под резервуары для воды. Их тут три. Один – 5 кубов, еще два – по три кубометра.

Пятикубовый – вода техническая, пожар тушить, руки мыть. Трехкубовые емкости отданы под питьевую воду. На каждой емкости стеклянная трубочка – смотреть уровень воды. Удобная штука, особенно если учесть, что цистерны задраны на полутораметровые подставки.



Чуть дальше расположены туалеты. Все логично – мальчикам – справа, девочкам – слева. Кстати, только тут замечаю небольшую несостыковку. В этом мрачном помещении много зеркал. Очень много. Буквально на каждой двери. Сопровождающий нас специалист поясняет – выбрасывать было жалко, в свое время от производства остались. Вот и применили. И глазу приятно, и зрительно пространство увеличивают.

В размышлении о том, приятно ли смотреть на свое отражение, когда над твоей головой идет бомбежка (не дай Бог, конечно), добираюсь до святая святых: технической комнаты. Здесь стоит система очистки воздуха. Толстенные трубы с фильтрами, какие-то приборы со стрелочками. На стене – инструкция. По ней даже чайник вроде меня запустит эту махину. Чуть дальше расположен дизель-генератор. Нещадно воняет соляркой. Бочки с нею рядом стоят, топлива хватит на неделю бесперебойной работы. Инструкция тоже, кстати, имеется.



Двигаемся дальше. В убежище есть и целый лекционный зал. Старенькие советские еще парты, разнокалиберные стулья. По самой последней партой – запасной выход. Это на случай, если все остальные двери завалит. Запасной выход – это и не дверь вовсе, а стена с уменьшенным количеством арматуры. Ее легче пробить. Повыше запасного выхода – картина маслом. Написана на большущей фанере метр сорок на два с половиной метра. В мельчайших подробностях на ней изображен разбомбленный город. Страшно. Очень правдоподобно.

В общем, я осталась под впечатлением от всего увиденного. Жаль, сухарей и тушенки в убежище не было. Иначе я б не отказалась в нем пожить пару дней…